ARDALLION - Сайт Вячеслава Карижинского. "Эксгумация личности" (2013)

СТИХОТВОРЕНИЯ

"Эксгумация личности" (2013)


Бонустрек


… а потом Он нажал на Delete
и 300 друзей онлайн пропали на белом экране.
Одна за другой исчезли страницы:
ВКонтакте, Мой Мир, Одноклассники и Facebook
и только красная кнопка у монитора
кровожадно мигала и за тонкой плёнкой невыплаканных слёз
казалась пульсирующей раной на фоне белой одежды
мечом пронзённого самурая.
Улетела в корзину тонированная фотография –
над ней был однажды проделан огромный труд
по удалению припухлостей и прыщей,
по аккуратному вытягиванию по вертикали
и цветокоррекции в Фотошопе,
чтобы лицо казалось овальнее и благороднее,
но чтобы при этом никто не заметил фальшивость пропорций.
Он так хотел быть немножко красивее…
Стёр своё имя, отправив e-mail безразличному другу,
оставив ему пароль, чтобы можно было потом
заблокировать все входящие сообщения, письма с вопросами,
и выпил ещё два стакана водки,
не понимая, почему Он не может никак опьянеть.
Однако же стало намного свежее в комнате – легче дышать
после отказа от фальши, от бесполезной игры,
где Он выдавливал из себя смех,
пестрящий смайликами,
и безнадёжно цеплялся за
юзерпики, никнеймы, демотиваторы
и забавные клипы с ютюба,
понимая, что это подобно
судорожному хватанью за воздух
при падении с небоскрёба…
Он очистил кэш, а потом и весь жёсткий диск,
оставив только фотоколлаж из красивых лиц
незнакомых ему людей,
чтоб перед последним, громким залпом Delete
помастурбировать,
но руки уткнулись в раздутый живот,
и, меся себя, как тесто,
Он закричал и заплакал, а потом не глядя ударил большим кулаком
своего визави.
Красивые лица померкли в осколках стекла на полу,
прошмыгнув
пугливыми искрами по проводам…
Он плюнул в зеркало и накрыл его чёрным стареньким полотенцем,
проглотил залпом пригоршню горьких таблеток
и запил их,
опорожнив вторую бутылку,
поднося то и дело ладонь к губам,
то задерживая дыхание, то дыша глубоко,
чтобы не хлынула рвота.
И когда сознание стало Его покидать,
за полузакрытыми веками медленно, сонными красками
закачались цветы Куросавы в беззвучных садах Китано,
где шагали влюблённые куклы, уходя от людей
и приближаясь к обрыву.
И бессмертна была красота…

Потому, что не было больше ни бога, ни ада.
Потому, что никто здесь не помнил любви.
Потому, что тело уже перестало быть частью «я».
Потому, что теперь ничто не могло Его видеть,
а Он видел то, что всегда хотел – невесомый и безымянный;
остывал, становясь голубой акварелью на неподвижной картине.

Я смертельно устал


Внимай их пенью и молчи!..
Фёдор Тютчев


От порожних бесед, от кастрации мысли и чувства,
От лукавых похвал, симулякров под видом искусства
Я смертельно устал.
Я готов к остановке и сердца, и клацанья пальцев.
Пусть встают и заходят мечты в голубой тишине
одинокого утра –
МирАжи последних скитальцев.
Голоса их небесными стаями плачут во мне.
И полынью горчит пища знания, данного людям.
Это прОклятый дар, что подносят на каменном блюде.
Это кровь,
Это тук,
Это мясо обугленной жертвы.
Это гордость костров,
Где никто не последний, не первый.
Это чёрного Бога булыжный земной пьедестал,
И от тени холодной его
Я смертельно устал.
Человечности недолговечной сусальная речь
Затихает -
Молчанию честному ты не перечь.
Оставайся на низкой орбите планетою зла
И любви не позволь сжечь свободное сердце дотла.
Наблюдай переменчивость нравов - искусных химер.
Постоянство измен и торжественно-гадкий пример:
Не грядущего хама, но варвара вечную власть,
Что презреньем и болью и злом напоит тебя всласть.
Я отравы земные и сердцем, и плотью впитал.
И дышать вопреки долгой хвори
Смертельно устал.
Вот и кончился день, я ступаю за нощный порог.
Не пора ли забыть свой печально-возвышенный слог?
И нырнуть в закулисье, отдав современности дань:
Откровение низкое - самую честную брань.
Если хочешь, дрочи на свой липкий гламурненький лик –
Ты к браваде и блядству органикой крепкой привык –
И еби свою жизнь, как продажную бабу в стогу,
Только я не могу!
Только я не могу,
Не могу...
Закрываю глаза,
А за веками призрачный бал.
В дымном вальсе решил я допить не разбитый бокал.
Эксгумация личности пользы не даст никакой
Ни науке, ни сердцу.
Я свет заслоняю рукой.
Ослепительна боль, что у мрака ютится на дне.
Это жизнь покидает, лучиною тлеет во мне.
Нужных нот больше нет,
Отгремела вся струнная сталь.
Это эхо, что гаснет во мне
И не жаль,
И не жаль,
И не жаль...

Музыка и исполнение Ринада Абузарова:

  (5.63 M)

Певец и ангел


Немая ночь и мрак, иссиня-чёрный,
И два понурых, выцветших лица:
Карает беглый ангел беспризорный
Земного утомлённого певца,
Чей тёмный век, злонравный и лукавый,
Был отдан воспеванию скорбей.
Дитя Небес клинок возносит ржавый.
Дитя Земли негромко просит: "Бей."
Последний взмах, последний шаг до ада.
Убийца плачет. Смерть врачует быль.
И космоса бездушная громада
Стозвёздную в глаза бросает пыль.
Певец, не признающий празднословья,
Ныряет свежей раною в пике –
Живописует сердце старой кровью
Свою печаль на матовом песке.

О, человече, что тебе ни дай...


О, человече, что тебе ни дай:
Благую весть, огонь ли, ремесло,
Ты обратишь в невиданное зло
И будешь поминать библейский рай.
О, человече, что тебе ни дай...
Из детской сказки ты построил миф,
И камни стали новыми богами -
Вчера они лежали под ногами,
А днесь твой брат спасается от них.
Янтарь гроздей - глумливое вино.
Речения - медоточивый яд.
Ты обладатель всех земных наград,
Да только смотрит ночь в твоё окно.
Ах, видит бездна-ночь твоё окно...
Беги, плыви по рыжему жнивью
Под чёрным колпаком беззвёздной ночи,
Что тишиной несносною пророчит
Подземную, недвижную ладью.
Как битый раб и как твой брат, страдай,
Греши и кайся - это всё одно.
Твой путь - разъять, разрушить, что дано,
Творя в мечтах бессмертие и рай.

О, человече, что тебе ни дай...

Музыка и исполнение Ринада Абузарова

  (2.92 M)

Имаго


Приснившемуся верить я готов.
(Во сне мы все немножечко другие)
Чужой душой покинул отчий кров,
И стопы обжигаются нагие
О стёкла – это умер мамин сад:
Повсюду разноцветные осколки,
А улица врезается в фасад
И города впиваются в посёлки.
Теней древесных кружит менуэт
Без музыки под месяцем двурогим,
И чёрный целлофановый пакет
Лежит убитой кошкой на дороге.
Незрячие глаза пустых машин,
Огнями серо-жёлтыми мерцая,
Следят за мной, и катится с вершин
Восточных гор утробный гул карная.
Бежать обратно в тихий отчий дом!
(Пунктир багровый тянется за мною)
Влететь в окна зияющий проём
Тем голубем, что возвращался к Ною!
Я вижу залу. Люди за столом.
С участьем смотрят свечи и предтечи –
То мой семейный старенький альбом,
Где всё – глаза, но нету дара речи.

И чувствую, проснуться мне пора –
Сойти живым с листа фотобумаги,
Где крылья ощутит, как боль, с утра
Моей души созревшее имаго.
Снам нетревожным верить я хочу.
(Во сне мы все немножечко другие)
Но птицею я больше не взлечу
Над миром неизбывной ностальгии.
Всё потому, что времени вина –
Могильною засыпанные пылью
Дороги, голоса и имена –
Моей души поломанные крылья.

Харон скрестил обветренные руки


Харон скрестил обветренные руки,
К прощанию готовясь, чуть дыша.
Ладья пристала к берегу разлуки
И выпорхнула голубем душа,
Моя душа, свободная от боли,
Не скованная цепью хворых лет.
Под крыльями – холодный свет недоли,
А в клюве – занебесный мой билет.
Пускай ещё до рая сотни далей
И синих рек расставленная сеть –
Чтоб близкие мне души не страдали,
Готовлюсь я полмира облететь.
Нет большего на свете расстоянья,
Чем прожитые годы расставанья.

Малыш


Не бойся, позабудь свой сон, вчерашний сон, малыш.
Ты будешь долго-долго жить! Ну что же ты не спишь?
Ты веришь мне, и даже я поверить захотел,
Что чудом твой недуг прошёл, тебя не одолел.
Луна пустила в сени свет – молочный цвет седин.
Уснули вместе мы с тобой – проснулся я один
И не узрел ни савана, ни гроба, ни холма.
В глазах невидящих моих с тех пор живёт зима.
Но по ночам тебя, малыш, я много раз встречал
И, как в былые времена, легко на руки брал.
Не клял судьбу – казалось мне, всё прежнее прошло,
А ты мне говорил, что там, на небе, хорошо.
Но ветры протрубили мне в угоду февралю,
Что рая нет и нет тебя, что я всего лишь сплю.
А ты бежал, а ты кричал сквозь вьюгу на бегу,
Что будешь ожидать меня на лунном берегу.
Я сделал выбор, выбор-смерть, отчаянно любя:
Мне этот белый-белый мир не нужен без тебя!
Пустые сени. Тишина. И ствол виска коснулся.
Остался только шаг один…
Ты ждал –
И я вернулся.

2003-2012

Музыка и исполнение Ринада Абузарова:

  (4.04 M)

На площади царя вчера казнили


На площади царя вчера казнили,
Напрасно он былую стражу звал.
На пьедестал погнали простофилю,
И мрачный шут ему слова шептал.
Как часто трон берётся на арапа.
Не бей мечом – умело, тихо лги.
Не страшен бас поддельного сатрапа –
Опасен шёпот верного слуги.

Гоните!



"Так мощен наших крыл разлёт,
Что сблизиться нам не даёт"
А. Дольский

"Дрожит, вздыхая, холодильник…"
Санто


Проститься, право, не решаюсь,
Хотя давно уже пора.
Меня гоните со двора
За непростительную шалость,
За слова каверзный контекст,
За то, что я чужой по духу!
Не будет ни пера, ни пуха -
Не приспособился, балбес!
Метлой гоните со двора
Взашей печального номАда,*
И пусть на лбу моём помада
Подруги тлеет до утра.
Не враг, не друг - пустой пример
Несостоявшейся любови,
Что можно вам - non licet bovi,**
И жизнь не терпит полумер.
Стихов моих не издадут
Ни завтра, блин, ни после смерти.
Я потеряюсь в круговерти
Чужих имён, и das ist gut!***
И пусть воркует про "лямур"
Многострадальный холодильник -
Повис на нём я, как лемур,
В гастрономической идилье.
Ведь я упрямый, как осёл...
А мир по-прежнему весЁл...
В нём нету места для тоски.
Так хорошо, что...
хоть беги!
___________________________________
* Nomad - (англ.) бродяга
** Non licet bovi - (лат.) не позволено быку
*** Das ist gut - (нем.) это хорошо

Пою хвалу чудесному созданью!


Пою хвалу чудесному созданью!
Изысканы нежнейшие черты,
И форма подобает содержанью
В пропорции ума и красоты.
Ни чёрный рок, ни стрелы Купидона
Не разорят твой девственный покой.
Лазурных глаз мечтание бездонно,
И песни льются чистою рекой.
А я сокрыт во хладе и в тени,
В напрасной муке коротаю дни.
Не прекословя злой моей судьбе,
Я плачу и мечтаю о тебе.

Чужие голоса


Скажи, мой друг, ты замечал, как часто
Из уст твоих чужие голоса,
Звуча порой затейливо, пристрастно,
Бросают в мир чужие словеса?
То ты судья искусству и науке,
И голос твой, как медный бас трубы,
То ты поэт, увязший в долгой скуке –
Неловки речи, вялы и грубы.
Вчера ты был сочувствия исполнен,
И добрый тенор лёгким был, как трель.
Сегодня же мятежен, как Бетховен,
И горлом льётся музыка-метель.
Подумай – кто постиг твой норов лисий?
Спроси – кому душа твоя мила?
И ты услышишь, как из закулисья
Кривые отвечают зеркала.
Найди свой голос, в сумраке тончая,
Очисть его от шума и теней –
Тогда ему поверят, различая
Огонь души среди других огней.

Aequo animo


Мой сон не пьёт со мною водку,
Молчит и смотрит в никуда,
Рукой игрушечную лодку
Ведёт вдоль берега пруда.
Другую руку, выгибая,
Над гулкой бездной держит он.
Но не схвачусь я, уплывая.
Мою ладью ведёт Харон.
И в ней, как будто в саркофаге,
Лечу отвесно я, как тень.
Безбрежна ночь пьянящей влаги
И дольше века будет день.
Недвижно злато ледяное
На серых веждах и в устах,
Но рано утром я заною
Собакой раненой в кустах.
Могильных трав сухой гербарий
Осядет пылью на столе.
Тебе, мой сон, былой розарий,
Сто грамм в стакане, чёрствый хлеб.
Заколоти моё жилище
И на двери оставь печать.
К тому спеши, кто жизни ищет,
Кого не поздно выручать.
___________________________________
Aequo animo - со спокойствием духа (лат.)

Пора звезды


Я могу приютить только взгляд обречённой любви
И слезу, и улыбки прощальную, нежную тень.
Ни на пир, ни на тризну, любовь, ты меня не зови.
Посмотри, как спокойно в саду опадает сирень.
Помолчи, помолчи. В густоте неухоженных трав
Мы уснём навсегда, и остынут за нами следы.
Как душиста земля, как зияют небесных орав
Безмятежные клинья, летящие вглубь черноты.
Переспелое солнце мутнеет и гаснет вдали,
Материнским дыханьем ложатся на щёки ветра.
Мы упрятаны вечностью в тысячелетней пыли,
И звезды сиротливой грядёт ледяная пора.

Эксгумация личности


Радость забвения -
черпать из вечности
Тени и лица, слова -
из искусства -
Голос, сошедший
во тьму человечности -
Неистребимые ястребы чувства,
Мёртвые,
громкие голоса...
В слёзном тумане ожившие
звёздами
На киноплёнке
глаза песнопения,
Веки тяжёлые ваши не грёзами
Полнятся -
холодом, ношей терпения.
Как горяча их роса...
Пойте о вечном во лживой беспечности
Снов мягкотелых, зовущихся жизнью!
Вы растворились в извечной конечности,
Не заболев ни тщетой, ни корыстью.
Сцена давно опустела...
Нет больше Эрланда, Лео и Шарля!
Нет больше Рэя, Кирилла, Андрея!
Сумерки тонкой, негреющей шалью
Прячут их лица в пустой галерее.
Вы всё сказали,
оставив молчание
умным и неблагодарным потомкам.
Нас раскопали -
живых -
на прощание
или назло вас угнавшим потёмкам.
Как быть теперь нам, живым..?

Заповедь


Когда под вечер ты один
Случайной книгою уловлен,
Будь, сердца строгий властелин,
И сдержан, и беспрекословен.
Все раздраженья усмири,
Пройди барьер сопротивленья,
В пылании иного мненья
Своё каленье усмотри.
Пускай смертельно ты устал
От несозвучия с поэтом,
Оставь судейский пьедестал,
Но здраво рассуждай при этом.
Листы сухие теребя,
Уйми все отголоски злого –
Проникнешь за пределы слова,
Лишь отстранившись от себя.
И за словесной мишурой
Увидишь ты лицо без маски,
Чужой души органный строй,
Её полутона и краски,
Истоки блага и беды,
Причины вынужденной роли –
Поняв природу скрытой боли,
Отринешь тактику вражды,
Простишь, на новую ступень
Познания взойдя спокойно,
И силой истинного воина
Ты встретишь новый, шумный день.

Семя погибели


"И когда тела, не получив ожидаемого,
С отвращением отрываются друг от друга,
Одиночество хлещет реками."
Р.М.Рильке


Сердце совсем отупело от боли,
Вяло стучит в измождённую грудь.
С каждой секундой растёт ожиданье
Смерти с нелепым желанием жить.
Не убежать от болезненной плоти,
Мёртвое семя во чреслах горит.
Снятся зачем-то гаремы-бордели
Телу распада, телу крушенья -
Это расплата за отвращенье...
Семя погибели душным оргазмом
Вяло течёт по озябшим ногам.
Карлик любви захрипел, задыхаясь:
"Ты не богиня, ты дух нищеты!"
Жалко кувшинку - цветок мой любимый -
Что над болотом сияет звездой.
Только для тех, кто к болоту привычен,
Это совсем не звезда, а плевок.
Белой вороне отрезали крылья,
Лапы сломали и вырвали клюв.
"Будешь, как мы, хоть живой, хоть убитой" -
Чёрные вОроны пели над ней.
Плакали травы - и мир бессловесный
Гладил во тьме изувеченный труп.
Слишком мудры и добры и бессильны
Ласковый ветер весенний и дождик.
Не убежать в серый мир медитаций,
Не заслониться музЫкой дурманной.
Мир анонимный и загнанный в угол
Вовсе не тот, кем был в юности вольной.
Сердце совсем отупело от боли,
Вяло стучит в измождённую грудь.
С каждой секундой растёт ожиданье
Смерти с нелепым желанием жить.

Безмолвие Эреба


Ах, как давно погас горячий свет,
Вдохнувший жизнь в безмолвие Эреба,
Его молочный, уходящий след
Я вижу по ночам на кромке неба.
У ног моих душистый гиацинт -
Трагический подарок Аполлона -
Он пьёт росу, сошедшую с вершин,
И вышину не чествует поклоном,
Не зная, что внутри него растёт
Заведомо отравленное семя -
Так смерть цветы наивные крадёт
И ставит жизнь на хрупкие колени.
Созвездия, как брызги на холсте.
Застыла кисть творения в потёмках,
И я стою, внимая немоте,
Испуганным и глупеньким ребёнком
У пропасти. Её сухая пасть
Зовёт меня - дыханье замирает,
И хочется, закрыв лицо, упасть,
Сорвавшись с перекошенного края.
Но бездна загляделась на меня,
Втекая в сердце медленной рекою.
И до утра два гаснущих огня
Я прятал, заслонив глаза рукою.
А слёзы холоднее, чем рассвет,
Что вновь за косогором золотится -
Там солнце в ледяной ложбине бед
Доверчивым зверёнышем ютится.

Кали-юга


Пришли наводненья, пожары и вьюги,
Прокрусты, мессии, художники ада -
Предсказан железный эон Кали-юги,
Где смерть не спасенье и жизнь - не награда.
Здесь грубая сила - всеобщее право,
И целью любые оправданы средства,
И жрец златобрадый пирует с Варравой,
Деля Иудеи и Рима наследство.
И с верой одною другая бранится,
И ереси бьются за паству и долю.
В домах нет уюта - дома, как больницы,
Печальными окнами смотрят в неволю.
Не сыщешь ты правды и лжи не заметишь.
С наивностью Евы, с печалью Адама
Свой голос прямой обменяешь на фетиш
И чувство - на мелких страстей амальгаму.
Послушай, пока наяву не уснул ты,
Бесчувствен и нем, от вины обезволен,
Мелодию крови, симфонию смуты
И чёрные плачи родных колоколен.
Стерпи всё, что сердце и разум постигнут,
Оставь на скрижали свой опыт недолгий.
И пусть на руках разгораются стигмы,
У них больше правды, от них больше толка.
Не пряным вином, но тоской опьянённый,
Усни, человек, беспредельно усталый,
И в светом нездешним шатёр озарённый
Войди, точно воин, достойный Вальгаллы.
Ты лиц не узнаешь, не вспомнишь ни слова,
И странной покажется музыка блага,
Но сон твой коснётся родного, былого,
Как щёк леденелых - горячая влага.
Сумеешь понять через многие годы
Спокойствие глаз неподвижных браминов,
Смотрящих на Молоха красные воды,
На уд нездорового Индры и тину,
На спазмы телёнка, висящего жертвой
На ржавом крюке городской скотобойни,
На пьяные пляски Мамоны с Минервой
И женщин безносых на грязном амвоне.
Ты ветром эдемским и светом фаворским
На миг освежишься, увидев свободу
От зла и добра, от борьбы и притворства,
И вскоре проснёшься эпохе в угоду.
Оставишь последнюю букву на камне -
Надежду, которую новь не похитит,
Иным племенам дорогое посланье
О том, что тебе никогда не увидеть.


© Вячеслав Карижинский. Программирование - Александр Якшин, YaCMS 3.0

Яндекс.Метрика