ARDALLION - Сайт Вячеслава Карижинского. "Иному дню настанет свой черёд" (2008)

СТИХОТВОРЕНИЯ

"Иному дню настанет свой черёд" (2008)


Заклинание



Picture by Andreea Anghel (c)

Пробудись ото сна, в безоглядной и чёрной дали
Звёздным ветром лети, скорой новью до самой Земли.
Вспомни имя моё да меня на рассвете найди,
Прислони мои руки к своей млечнотёплой груди.
Ты развей горький чад сна недоброго, тягостных дум,
Прогони беса цепкого, лихо моё и беду,
Чтоб сердечная тьма под твоею целящей рукой
Растворилась навек, и оставил меня непокой.
Ты – пророчество, ты – новый день, избавленье и свет.
Исполненье мечты, долгожданный и верный ответ.
Назови мне приметы пути, что из вечных потреб
Вдаль уходит туда, где мой сад и мой дом, и мой хлеб;
Где, купаясь в росе, машет крыльями птица-вещун,
И встречают зарю те, кого я так долго ищу.
В этог миг я проснусь, вспомню древнее имя твоё;
И в заветную даль мы уйдём незаметно вдвоём.

В неоглядной стране под названьем Нигде


В неоглядной стране под названьем Нигде,
В акварельном багрянце восхода
От ладоней моих два пути по воде
Пролегли, ожидая кого-то.

Я был выше волны, прочно стоя на дне,
И раскинул бескрайние руки,
Как распятый Христос - и в рассветном огне,
Небеса мне пророчили муки.

До морских берегов две большие руки
Доставали, а боги дивились…
В небе таяли звёзд ледяных огоньки,
И в ладье улыбался Осирис.

Первый путник, с опаскою глядя вперёд,
Шаг отважился сделать, и вскоре
Полусонный и крошечный с виду народ
Пересёк по руке моей море.

Я разрушил заклятье далёких разлук,
И разгневался бог непогоды.
Волны били меня, а сметённые с рук
Ветром люди попадали в воду.

Но и мною самим овладел древний дух,
Злых божеств имена прокричал я.
И проснулся… под утро в холодном поту,
А за окнами – сумрак причала

И немой океан – не видать берегов,
Да разлуки ветра над песками.
На Земле больше нет прежних, добрых богов,
Чтобы сжалиться нынче над нами.

Я жажду покоя


я жажду покоя,
как смерти желает
упавшая птица,
разбившись о небо
в погоне за солнцем.
но даже во сне
я лечу, как она,
в погоне за счастьем.
и вот проплывают
под станом моим
мосты, города и селения.
я был там не раз
на обедне и тризне,
и в чьих-то объятиях спал…
и нет того места,
которое я б мог назвать
чужим, незнакомым.
куда же лечу я?
на зов бессловесный
в погоне за тенью былого…
сложить бы мои
опалённые крылья
сорваться на землю
в раскрытую пасть
полуспящего города…
я жажду покоя
с таким вожделеньем,
с каким дряхлый старец
ждёт смерти…
в грядущем же тьма,
сизокрылые сумерки,
живая река,
полумёртвые люди.
и неосязаема
ноша моя,
и неотделима
моя грусть от сердца.
лечу в никуда,
перепутав сон с явью,
тот сон, что забыть
не смогу никогда…

Полёт над Голгофой


Я смотрю, по берегам разостлал
От деревьев тени смуглый закат;
И хожу - да всё по старым местам,
Но ни взгляда назад...

Опустели мои сердце и дом,
Каждый вечер ждёт меня лишь река.
Да истрёпанный ахматовский том
Вновь ютится в руках.

В мирозданьи наши песни живут
Бесконечной, неизбывной бедой.
Путь последний лишь сулит нам уют,
Долгожданный покой.

Друг сказал: "Пиши, покуда в устах
Слово есть - воздай живою строкой".
Сотни писем Богу я написал,
Опалённых тоской.

А в ответ мне лишь луна да сова
На вершинах замирающих крон
С удивленьем смотрят, пряча слова.
Им за то мой поклон.

Слишком рано постарел я, узнав
О грядущем всё, что знать не дано.
И мечты свои и отблески сна
Разбавлял я вином.

Слишком многих я оплакал тогда,
Всё простив им на кровавом кресте.
Отпускал без покаянья - суда,
И был с ними везде.

А теперь я жду последний полёт,
Свой полёт, что над Голгофою мук
У Христа забрал пророческий гнёт,
Воскресив его дух.

Но Вселенная молчит и молчит
Да от смерти всё меня бережёт,
Словно шлёт мне мириады кручин
Иезуитский божок.

А быть может, то Всеблагий, что мне
Преподал совсем не хитрый урок:
"Научись любить дороги камней
И ценить горький рок."

Варварство


Как будто наш мир обезумел,
А я стал робей и слабей.
Слагает несчастия в сумму
Хозяин судьбины моей.

И варварство лёгкой рукою
Кровавый колышет поток.
Но этих времён непокоя
Известен злосчастный исток:

Цари и мошенники вместе
Вершат над планетою суд.
И жертвою пагубной мести
Всегда был и есть мирный люд.

Но где отыскать снова веру,
На что нам теперь уповать?
Судьбы нашей стала примером.
В слезах Богородица-мать.

Где ты?



Иллюстрация: Юлия Прохоцкая (с)

Я тоскую теперь слишком часто,
Нарушая гармонию дней:
Человек эмпиреевой масти
Померещился в жизни моей.

Как безумец, хожу я, мечтая,
Разглядеть его в шумной толпе,
Но лишь воронов чёрные стаи
Надо мною ведут свой напев.

Что-то ветер в пути всё пророчит
На неведомом мне языке.
И, напрасно пробегав до ночи,
В тёмный час прихожу я к реке.

Есть ли лучше неё собеседник,
Что с собою уносит печаль?
- Знаешь, - ей говорю, - я бездельник,
Прежним стану теперь я едва ль.

А порою мне кажется, будто
Ни деревья, ни ветер всерьёз
Мне не внемлют – и близится утро,
И дороги не видно от слёз.

Возвращаюсь домой втихаря я
В нощный час поспевающих рос,
Спать ложусь и во сне повторяю:
«Где ты? Где ты?» – печальный вопрос.

Но со странным немым увереньем
Пробуждаясь для нового дня,
Вновь я чувствую – только мгновенье
Отделяет от встречи меня.

Меня больше нет



Picture by CocaineDeLux (c)

Так холодно, страшно… Закат за окном кровоточит.
Голодная сука скулит за калиткой моей.
И я, полумёртвый, лежу в ожидании ночи,
А прошлое видится низости всякой срамней.
Я снова в запое, в холодном поту, кем-то брежу:
Продажной ли девкой, чей запах хранит простыня,
Любимой ли, с кем я делил ложе страстное прежде,
Иль той, что, увы, никогда не встречала меня.
Я болен, душа моя полнится горькой блевотой,
И слёзы тщедушия вяло текут по щекам.
Напрасно молюсь я и жду в своём доме кого-то.
Все сердца порывы давно я раздал кабакам.
Сейчас бы забыться, мутнея и мыслью, и взглядом,
Как воск, растекаясь от жгучей отравы хмельной.
Мне будет казаться, что снова со мной кто-то рядом –
Каратель-Христос, что всегда меня честит виной.
Я вспомню о Боге, когда упаду слишком низко.
Оплачу и Агнца, и хилую веру мою.
Когда мы в беде, их почувствовать можно так близко,
Как чувствует смерть растерявшийся воин в бою.
Всё злато разменяно, годы потрачены всуе
В постыдном весельи, в компании близких лжецов,
Я только на миг просыпался и слышал, тоскуя,
Из памяти голос, шептавший заветы отцов.
Меня больше нет, я истлел от дерьма и заразы,
Душой не отпетой мой призрак идёт по Земле.
Ни времени нет, ни пространства, ни мысли, ни фразы –
Лишь тень, растворённая в тихой полуночной мгле.

Оригами надежды



Видишь, летят над холодной Землей
Тысячи птиц неразлучною стаей?
Кружат бумажною белой петлёй,
Тонкими крыльями машут устало.

Мы их отправили в долгий полёт,
Дав им рожденье больными руками.
Петь им нельзя, и никто не спугнёт
Наших посланников из оригами.

Сколько печали во влажных глазах
Юных ваятелей веры и силы...
Мир обернётся когда-то назад,
Их имена прочитав на могилах.

Если застынут в глазах небеса,
И отсчитает последние такты
Сердце, хранившее их голоса,
Я сочиню им другие кантаты.

Вечность когда-нибудь нас разлучит;
Пусть же другой нам не будет разлуки,
И испускают надежды лучи,
К миру простёртые детские руки.

Я сберегу то, что, может быть, мне
Будет судьбою подарено в радость.
И на холмы из кровавых камней
Выйдет другая и светлая младость,

Будет с ладони кормить наших птиц.
Белые крылья изящно сгибаясь,
Станут предшествием новых страниц,
В чёрное белым, как корни, врастая.

Видишь, летят над холодной Землей
Тысячи птиц неразлучною стаей?
Мир обхватив тонкой, хрупкой петлей,
Ночи и дни книгу жизни листают.

Мы их отправили в вечный полёт,
И до того они будут над нами,
Как обезумевший мир не прочтёт
Наше послание из оригами.

Кома


Нема моя душа, нет больше слёз в глазах.
Не мечется в груди молитва плачем.
Все пройдены пути, дороги нет назад.
И я теперь бесплотен и незначим.
И не уносит вдаль реки живой поток
Признания слова и вздох печали.
Надежда умерла, и с нею скрылся Бог,
И мир вокруг исчез за сотни далей.
Напрасны просьбы все, но, научившись ждать,
Я тщетность осознал любого слова.
Будь счастлив тот, кто мне не смог руки подать
И тот, кто в горький час покинул снова.

Молитва пилигримов



Иллюстрация: Carl Heinrich Bloch

Какую бесконечную усталость
Считает пульс ночами у виска?
Какая бесприютная тоска
В усталом сердце на ночь задержалась?
Напрасно ты испытывал судьбу,
Бросал монеты в воду - пожеланья,
Гадания, молитвы, заклинанья
Твою не потревожили судьбу.

Хоть ангелы давно сложили крылья,
Последнюю надежду потеряв,
Ты путь земной, как божий крест, приняв,
Пройди, отведав горечи и пыли.
А позже воздаянием тебе
За муки попадётся добрый случай -
О нём не забывай, бредя по кручам,
Его дождаться дай себе обет.

Пока ещё конца пути не видно,
И от ненастья тёмен небосвод.
Иному дню настанет свой черёд,
И недруги придут к тебе с повинной.
Благослови сиротскую печаль -
Она несёт рекою полноводной
Тебя из беспросветности холодной
В заветную лазоревую даль.

Я две свечи зажёг в безлюдном храме -
Я, как и ты, заблудший пилигрим.
И мы слезами с Богом говорим,
Не ведая, что так Он лечит раны...
В полночный час, когда наедине
С собою мы ведём не спор, но битву,
Ветра несут безмолвную молитву
Тому, кто с нами плачет в вышине.

© Вячеслав Карижинский. Программирование - Александр Якшин, YaCMS 3.0

Яндекс.Метрика