ARDALLION - Сайт Вячеслава Карижинского. "Океан Пабло" (2007)

СТИХОТВОРЕНИЯ

"Океан Пабло" (2007)


Послесловие


Написано в соавторстве с Мией Могилевской

I

Лицемерье – выживанию порука,
Нашей слабости простое оправданье,
Вековечная и ложная наука,
Отдающая пророка на закланье.

За атласною чадрою стообличье
Прячет истину и верные ответы,
А свободу разделяют трели птичьи,
Что не знают ни лукавства, ни навета.

II

Так заманчивы всегда венцы из лавра.
За спиною шепчет ложь: «Иди – обрящешь!
Вслед за гимнами взбешённые литавры
Воспоют войны поход огнетворящий».

Рубикон мы преступали не однажды,
И победною зарёю Ар-Мегидо
Обагряла нам знамёна зла и жажды,
Наполняя кровью царские клепсидры.

III

Чёрный ангел в сердце поселился –
День и ночь тревога бьёт в набат.
Смерть за мной прислала Василиска
И жасмина сладкий аромат.

Пусть не ропщет недруг богомольный,
Надо мной не ставит крест чужой.
Я приду в Эдем путем окольным
Не с мечом – со страждущей душой.

IV

Спит во мне дитя, и память рая
Воскресает в разноцветных снах.
Слышу я, как море напевает,
Колыбель качая на волнах.

Ветхий дом стоит на побережье,
Детство предков помня и храня.
Пеленой окутав белоснежной,
Здесь когда-то встретили меня.

И не бездной мне открылась вечность,
Но небесной тверди глубиной.
За порог ступил судьбе я встречно –
Пегий пёс остался за спиной...

Белый лебедь чёрное сердце


I

Белый лебедь – чёрное сердце,
Лёгким шагом медленных терций
Путь свой вечерний проходишь устало,
Тенью скользя по орнаментам зала.

Белый лебедь – призрак из дыма,
Отблеск чистых крыл Серафима.
Ладанной струйкою вьёшься у ставни,
Слышишь, как плачет твой первый наставник,

Что глядит с портрета устало...
Он – Сен-Санс, повелитель бала.
Рама чернеет от горя и влаги,
Ноты ютятся на ветхой бумаге.

II

Вот и танец, ты его знаешь.
Колдовство чёрно-белых клавиш
Возвращает к истокам забвенного рая,
И послушны педали. Прошу, заклинаю:

«Белый лебедь, старую веру
Сыновьям преподай примером!
Будет век мой печальный тобою оправдан».
Нет ответа – под утро лишь дымка да ладан.

Белый лебедь – взмах обречённый
Серафима крыл опалённых,
Ты уходишь в рассвет – сердце чёрно от боли,
И возносится чад над угрюмой юдолью.

От раненой лучами чёрной ставни...


от раненой лучами чёрной ставни
закатный свет, как кровь в моих перстах,
и поцелуй не ласковый – прощальный,
напоминая о потере давней,
доселе пламенеет на устах.

лукавый слог мой ищет иноверца,
для жалостливой, дружеской слезы
не мудростью – бедою псалмопевца
и слабостью источенного сердца
взывает он к величию грозы.

а синий шрам на чреве небосвода
от молнии мой взор теперь пленит.
он ниспадает с облачного хода,
не ведая ни тяжести, ни брода,
слезами на тепло моих ланит.

и вижу я одно несовпаденье:
ужели так я слаб и так бескрыл,
что посвятил унынью с нераденьем
все дни мои и, как богоборенье,
дарованный мне от рожденья пыл?

пусть мимолётны все мои победы,
они дороже серой пустоты.
и я всегда силён, как боги Веды,
покуда сердце, чтя о них легенды,
ещё не в царстве вечной немоты.

Господь и раёшник


I

Когда в пустой и неоглядной бездне
Творец хандрил, кляня небытие,
Из уст его не разливались песни,
И слово, как стрела на тетиве,

Готово было вырваться в надежде
Начало дать невиданным делам.
Тогда Творец фантазии мятежной
Себя же разделил напополам:

И плоть от плоти – альфа, и омега,
И свет, и тень – вступили в диалог.
Делилось всё в бескрайних отчих негах
И постигало первый злой урок.

II

Известна суть божественных комедий.
Мир поделён, и каждый в нём лишь дробь:
В глазах – Творец, во чреве – тяга к снеди,
А в сердце алчность воспаляет кровь.

Пример вам – я, послушный звону меди,
Творящий сны озябшею рукой.
Раёк мой плачет, но смеются дети
За три алтынных над его игрой.

А речь моя – лишь притча во языцех,
Затерянный ручей среди камней,
И говорят со мною небылицы
На языке, понятном только мне.

Конец межсезонья


Мельчают страсти и обиды.
Мир по ту сторону нуля.
Заклятьем эры февраля
Не возвратить нам Атлантиды.
Вот полыхает мой костёр
Из старых книг, хранивших веру,
И требник тёртым Гулливером
Ступает в огненный шатёр.

Мечту, изволив из вертепа
Былых сует, пущу я в ночь.
Прими, молва, её, как дочь
Встречай её вином и хлебом.
А я стерплю небытие,
Захлопну штоф, уйду из дома,
Маршрут полуночный, знакомый
Меня найдёт на острие

Дороги в сумраке промозглом,
На перепутье ста ветров.
Где ждёт меня беззвёздный кров
Да экипаж с метелью в козлах.
Награда сердцу и уму –
Пейзаж, ославленный слезами,
И в мире, брошенном богами,
Никто не нужен никому.

И нас с тобою межсезонье


И нас с тобою межсезонье
Лишает слов. Мольба не в счёт.
Осенний прерванный полёт
Зима паденьем узаконит.
Каким бы ни было мученье
В плену сердечной немоты,
Песнь воскресить сумеешь ты
Лишь силой самоотреченья.
Не укоряя, но лелея
Свой труд кровавый: быль и ложь,
Однажды дар ты обретёшь
Зовущей к смерти Лорелеи.

Но с каждым годом песнь всё тише,
Глядишь ли утром ты в окно,
С любимой пьёшь ли ты вино
Погожим вечером на крыше.
И ветром венчанные стаи
Листают чёрным косяком
Небесной летописи том,
Где есть глава твоей печали.
Пусть невесомые монеты
Грядущих зим искупят вновь
Забвенье вдохновенных слов,
Простив их нам, как детский лепет.

Океан Пабло



Автор иллюстрации Дина Зарипова (с)

По мотивам произведения «Море» Пабло Неруда.



I «Ночь веков»

Ложится ночь узорами теней на берег океана.
Несчётных звёзд белёсый стяг над ней, как сребротканый саван.
О, ночь веков, найдёшь ли ты свой трон?.. под тёмною водою,
где лун вчерашних длится вечный сон,
и маской восковою всплывает новый месяц-великан, процеживая ряби,
но замирает, словно истукан, отведав мутной хляби.
А ветер помнит тысячи имён стихий, судов и пушек,
и стоголосый шёпот-перезвон распахнутых ракушек.
Настанет срок, и моря голоса, весёлый плеск отринув,
одно лишь эхо в каменных устах вручат навек пустыне.

II «Слова и волны»

О, темноликая волна, небесных гроз величье,
Тебя боятся племена, змеиные и птичьи.
Хулы и почести дары тебе несут, царица,
штормов жестокие пиры в Нептуновой столице.
От громких слов до немоты познанье путь проложит.
С волною песнь моя на «ты», но тишина дороже
Любого голоса тщеты в просторе мирозданья.
Легки слова у суеты, горьки – у покаянья.
Взлелеяв память тяжких лет, пройдя дорогой ада,
Я подарю любви куплет в ночи слепым цикадам.
Нагонит осень злую хмарь, сухой засыпав охрой
мой иезуитский календарь с пометкою «апокриф».
Слова вершат жестокий суд – всё, сказанное нами,
вмиг воплотив, они несут у нас над головами.
И стоязыкая хула, вослед ковчегу Ноя
бросая грозный постулат, становится волною.

III «Океан Пабло»

Не хлынет половодьем слов в копилку горя
труда и мудрости улов.
Старик и море поделят поровну надежд былых трофеи,
Заделав старой лодки брешь камедным клеем.
Под небосводом немоты иные виды:
Резвятся белые киты в морях Киприды.
Там с хороводами ветров, чей плен так сладок,
вся Сальватерра встретит новь в объятьях радуг.
Забыты карта и компАс!
Над океаном
Ведёт далёкий Волопас звезду в тумане.
А по тропе неярких снов, каймой причала
Бежит на чей-то тихий зов, влюблённый Пабло.

Игра слов


Не знают поэты, какие секреты
Скрывают потёмки кулис.
А там - в интернете - всеядные дети
И полчища форумных крыс.
Безумные феи лелеют трофеи,
Ругаются ямбом ежи.
Кишечных хореев болезнь – диарея,
Словесные нетерпежи.

Ещё для удобства есть клубы знакомства
Под видом искусства, мой друг.
Ты скользкие посты оценивай ГОСТом,
Иначе отправят на Йух.
Нимфетки и барды, б/у из ломбарда –
Кружится глумящийся вихрь.
Но биты все карты, хоть много азарта,
И каждый в душе богатырь.

Здесь всюду гетеры своих кавалеров
Любовной тирадой манят.
Страшнее холеры их сладость без меры,
Силлабо-тонический яд.
Поэты–вельможи, пусты, но пригожи,
У них есть почёта гарант,
А крепкие вожжи шагреневой кожи,
Неволят свободный талант.

Пусть гаснут ярила, ревут гамадрилы,
И рейтинг сшибает чердак,
Но жизнь учудила пустить всё на мыло.
Как мило – воспела бардак.
Штампованной тезы зубные протезы
Верлибрами челюсть свели.
А критик помпезный несчастной поэзе
Готовит уже костыли.

Охота на лис... Ликантра feat. Вячеслав Карижинский


Обреченная злость в зрачках,
В янтаре замирающих глаз,
Твоя жизнь в чьих теперь руках,
Открывающих шиберы?.. Фас!

По следам мчатся норные псы
Над норою ведут тихий счет.
Лишь мгновенье назад ты был жив,
Миг один роковой - и ты мёртв!

Вот и в горло вгрызается пёс,
Хрипом ярости слух твой пронзив,
Но агония крови и слёз
Лисий стон обращает в мотив.

Вот разжаты клыки - выдан приз.
Ожидая грядущий сигнал,
Псы, глядите из клетки на лис,
Чтобы сердцем запомнить оскал

И, взмывая к свободе опять,
Вновь по кругу бежать в тишине.
Вам кровавой межой станет пядь,
Чтобы с равными быть наравне.

Серые маршруты



Picture by Daimonion-in-Sound (c)

Один сонет от встречи до прощанья,
Единый такт в артериях Земли:
Звенит состав, и память расставаний
Так неотступно следует за ним.
А предо мною серые маршруты
Который год бегут уютных нег.
Здесь я не стал ни Цезарем, ни Брутом,
Но гордо выбрал имя – Печенег.

И чист мой взор, он с жаждой первородной
Случайных лиц исследует черты.
Когда пройдёт он тверди, ветры, волны,
Я за собою вновь сожгу мосты.
Так каждый раз в иллюзии движенья,
Забыть стараясь близких имена,
Я становлюсь померкшим отраженьем
И пленником вагонного окна.

Не тщась найти в плену зеркал убогих
И хитрых книг свой промысел земной,
Горячий кремень с посохом дубовым
Во сне являет ангел предо мной.
В пример он ставит каменные хорды,
Наскальный труд – там замысел иной,
И упраздняет вязкие аккорды
Простым мотивом флейты костяной.

«Имеешь то, на что не тратишь думы», –
Поёт мне ангел, – «Тяготы судьбы
Ты положи в суму, сложив их в сумму,
Сумей пронесть, пусть даже от ходьбы
Стопу украсят росчерком порезы –
Других чудес ещё не видел свет.
Беда не в том, что путь лежит по безднам,
А в том, что страсти их осилить нет».

Досель я в то питал слепую веру,
Что серые маршруты предо мной,
Железным пульсом пол Земли отмерив,
Однажды приведут меня домой.
Не впрок навет! Вот снова я проснулся,
Лучам чужой зари подставив грудь…

Есть те, кому никак нельзя вернуться,
Какой бы им ни предложили путь.

© Вячеслав Карижинский. Программирование - Александр Якшин, YaCMS 3.0

Яндекс.Метрика