ARDALLION - Сайт Вячеслава Карижинского. "Яросвет" (2006)

СТИХОТВОРЕНИЯ

"Яросвет" (2006)


Воздаяние


Она умирала в больничной палате,
Холодной и тёмной, я был рядом с ней.
А осень в пестрившемся праздничном платье
Звала её снова из тягостных дней.

Она исчезала - как будто из воска
Слепили её: и бела, и стройна -
Упала на щёку ей света полоска
Из настежь открытого ветром окна.

А я ненавидел себя за всё это,
Не зная смертельной болезни причин.
И доктор не мог распознать в ней приметы
Известных недугов, лишь… ангельский чин.

Покинули мы то печальное ложе,
И с ней на руках по дороге домой
Я шёл не спеша, её сон не тревожа,
И дождь опустился белёсой стеной.

* * *

Под небом свинцовым от грома ударов
Земля сотрясалась, но бережно как-то.
И пламенем синих небесных пожаров
Являла мне молния странствия карту.

И путь мой лежал по ухабам и кручам
К холмам над равниной, пустынным и серым.
То место никто никогда не изучит,
Коль небо не будет к нему столь же щедрым.

Прекрасную бездну очей из лазури
Увидели грозы, и дева проснулась.
И стихли на миг в эмпиреях все бури…
Ладонью лица моего чуть коснулась

И тихо своё прошептала мне имя
Прекрасная дева. Её звали Жизнью,
Но кто у меня её вскоре отнимет,
Ведь мы же едины с ней ныне и присно?

Но нет, сам привёл её к камню закланья,
И жертвенник сам водрузил на горе я.
Сомкнулись уста, и пришло воздаянье,
И взвыли в тоске надо мной эмпиреи.

Яросвет


Пройдя сто путей, сто расщелин и спусков,
По следу стихии эонов печальных,
Погибель ярил и ночей андалузских
Я видел в Харибды потоках зеркальных.

Я кровью истёк на брегах Ахерона,
И дух мой истлел от беспомощной скорби.
БагрЯница ночью у чёрного трона
Небесных монад предвещала восторги.

Восстал демиург, и дышал он возмездьем,
Сорвав с эмпиреев завесу забвенья,
И змей серпантин разбросал по созвездьям,
Являя отныне иное знаменье.

И мрачные души Энрофа покорно
Ступили на берег острога вселенной.
Одиннадцать вод обступили проворно
Кольцом эти сонмы эгрегоров тленья.

Из их средоточия горестным стоном,
Волною вздымалось одно лишь прошенье
Избавить от жизни, и будто поклоном
Ответили горы своим обрушеньем.

Монады каркас, истлевающий смрадно,
По швам разошёлся и выпустил смолы.
Синклиты вздохнули легко и отрадно,
Венчая успехом все новые школы.

Затем к Сальватэрре направились птицы,
Раскинула Навна шатёр свой огромный
Для празднества, что отгремело сторицей
Над пропастью мёртвой, глухой и бездонной.

Атропос мне чрево вспорола кинжалом.
Арахна мне сшила из звёзд плащаницу,
А сердце моё, что уже не дышало,
Юнона пустила из рук белой птицей,

И, тёплой ладонью подняв мои веки,
Явила мне небо пурпурного цвета.
Там ярко пылали все звёздные реки,
Вещая собою восход Яросвета.

Недостойные


Рождённое убогою неволей,
Нелепое созданье бытия,
Воспитанное злобою и болью,
Бесцельно дни влачишь не для себя.

Для прихоти успешного героя,
Забавой королю послужишь ты.
Да в рубище неровного покроя
Ты будешь к их ногам нести цветы.

Осмеянное собственным уродством,
Слезами будешь сильных потешать,
Терпеть любую блажь и сумасбродство,
О жалости не смея вопрошать.

Вот видишь, солнце светит для красивых,
Богатому дары несёт земля.
И мёд несут к устам сладкоречивых.
Тебе в подарок брошена змея.

Но вот я здесь, я выручу из плена.
Стальные когти жаждут эту кровь.
Я есмь погибель, смрадная геенна.
Я есмь огонь, с собой несущий новь.

И стоя пред тобою на коленях,
Я вырву сердце горькое твоё,
Исполненное страха и сомненья.
Твоя в том просьба, слово в том – моё.

Крылом из тьмы холодно – осиянным
Тебя сокрою в сумраке небес.
И россыпь звёзд, зардев густым румяном,
Падёт с высот – на трон взойдёт Арес.

Я разорву на части мирозданье,
Низвергну всё в убийственный поток,
Освободив от пут своё сознанье.
Возьму ключи и новых дней исток.

Исповедь


Помазан веком на служенье
Стране далёкой и чужой
Я от победы к пораженью
Иду короткою межой.

И рядит мраморное небо
Тяжёлым облаком зима,
Сыта снегами будто хлебом
Моя холодная земля.

Здесь изо льда мечи и копья.
И не придёт солнцеворот –
Метель несёт густые хлопья
В бескрайний свой водоворот.
«Не жди тепла», - мне шепчет вьюга, -
«Здесь все сокровища твои,
Мы побратимы друг для друга,
По плоти, духу и крови.

Улыбки отроковиц нежных
Не озарят твой дальний путь,
С тобой в объятьях моих снежных
Другим, ведь, будет не вздохнуть».

И я забыл века печали,
Блуждая средь замёрзших сосен,
И, глядя на меня, молчали
Сестра зима, сестрёнка осень.

Навязчивый фатализм


Живём в тревожном ожиданье
Каких-то страшных катастроф.
И жить исконное желанье
Не бьёт из наших чёрных строф.

Поэты – вестники несчастья
И сострадания волхвы.
В судьбе ли примите участье,
Земной, болезненной, увы?

Перед глазами склепов мрамор,
В душе могильный, вечный хлад.
Повестка дня - печаль и траур.
А в новостях всё мор и глад.

Армагеддон и астероид
Нам угрожают целый век.
И вот измученный андроид
На месте, где был человек.

Напасти хуже и фашизма
Приправа – вера, соус – страх.
Навязчивости фатализма
В полуживых моих мозгах…

Отпечаток


(шу-тошное)

Не дым, и не метель, и не туман –
Холодный зимний вечер опустился…
И свежесть – безобиднейший дурман,
С которым город так и не простился
Порой осенней.
Вновь пленяет взор
Застывший в бессловесном ожиданье
Ветвистых крон причудливый узор,
Тревожащий меня воспоминаньем.
Как нелегко из прошлых, дивных лет
Услышать голос в трубке телефонной,
И на вопрос ответив «да и нет»,
Навеки с ним проститься отрешённо.
Ох, нелегко (зови ли – не зови)
Сказать себе, что всё уже прошло…
Когда объект безудержной любви
Ебется с кем попало за бухло.

Полночь


Памяти Фарида и Равиля Мингалиевых

Малыш прижался зябкою щекой
К моим плечам, заснул – ему не страшно, –
В соседнем доме нынче непокой,
И слышен полуночный томный бой
Часов на городской старинной башне.

В соседнем доме траур и беда,
Там, в стенах ледяных, как в заточенье,
Где тлеет ладан, и кипит вода,
В резном углу сыновнего труда
Слышны молитвы, слёзные реченья.

Оплакивает горестная мать
Сынов, ушедших многим раньше срока.
Но сколько ей ночей ещё не спать,
Два имени чуть слышно повторять,
Напрасно ждать кого-то у порога?

Ужаснейший древесный аромат
В домах я слышу чаще с каждым годом.
Смерть полнит списки наших чёрных дат,
Ретиво бьёт в безжалостный набат
И правит тризны под церковным сводом.

За древом гробовым печатью на устах
Какие сны итог земной венчают?
И жизнь неся в израненных перстах,
На Стикса величавых берегах
Ужели брата брат не повстречает?

Мироздание


Я избалован страшным идеалом,
Химерою стремления к добру,
И мерзкой ложью, ставшей мне началом,
С которым я, наверное, умру.

Покорное безмолвие с иконы
Потухшими очами смотрит в мир.
Чудовище христианское на троне
Никак не прекратит кровавый пир.

Абсурдность и нелепость мирозданья,
И лживый Бог здесь правят вечный бал.
Но грязью переполнено сознанье,
И горечью наполнен мой бокал.

Нет в мире сказки более жестокой,
Чем дьявольская сказка о любви.
Нет в мире лжи, столь хитростной и ловкой,
Как ложь о братстве всех людей Земли.

О, шлюха, я целую твои ноги,
Ты похотью мне сердце умертви.
Благословенны все твои дороги
И чресла нечестивые твои!

Хулу воздам Творцу Земли несчастной,
Проклятьем запечатаю уста.
И пусть свиные рыла безучастно
Следят за мной, заняв свои места.

Четыре ангела, четыре ветра


Четыре ангела, судьбы земной опоры,
Стоят по четырём углам земли.
Четыре вEтра в их руках – ветрA раздора,
Что ждут свой час, в той сумрачной дали.

Четыре отрока, четыре грозных стража –
Боялся я узнать их имена.
Их предсказания тяжелою поклажей
Легли на все земные времена.

Я от чудовищных и пагубных открытий
Окаменел, и разум цел едва.
И не опишут ни одно из тех событий
Земной напасти страшные слова.

Четыре вестника, которых мы воспели,
Как прежде, ждут одной команды: «В бой!».
Надежда с верою им сёстры с колыбели.
Добро их – меч, богиня их – любовь.

© Вячеслав Карижинский. Программирование - Александр Якшин, YaCMS 3.0

Яндекс.Метрика